Болезни исчезли без вакцин, но они утверждают, что благодаря вакцинам — часть 2

 

Ревматическая лихорадка

В стандартной литературе ревматическая лихорадка описывается как осложнение стрептококкового фарингита. Смертность от ревматической лихорадки в Соединенных Штатах достигла пика в первом десятилетии ХХ века и неуклонно снижалась в течение следующих полувека, став редким заболеванием к 1960 году и совсем редким к 1980 году.¹⁹

Пенициллин не применялся для лечения стрептококкового фарингита до 1941 года и не назначался широко при болях в горле до 1950-х годов. Основная часть снижения заболеваемости ревматической лихорадкой произошла до того, как установилась эта модель назначения лекарств. Институциональное объяснение снижения заболеваемости до появления антибиотиков является слабым и, как правило, признается таковым.

Честный вывод заключается в том, что снижение заболеваемости ревматической лихорадкой произошло по причинам, которые не указываются в стандартной литературе. Парадигма «места» указывает на них напрямую: улучшение жилищных условий, питания и условий труда привело к тому, что дети стали лучше отдыхать, лучше питаться и жить в менее стесненных условиях. Заболевание, которое развивалось у детей рабочих фабрик, реже встречалось у детей офисных работников.

Вакцина против ревматической лихорадки так и не была разработана. Кривая заболеваемости снижалась на протяжении всего двадцатого века без целенаправленного вмешательства. Она снижалась в те же десятилетия, в тех же группах населения, при тех же условиях, которые привели к снижению заболеваемости скарлатиной. Оба заболевания официально классифицируются как имеющие стрептококковое происхождение. Оба заболевания снизились одновременно, благодаря одним и тем же инженерным решениям, без какого-либо фармацевтического вмешательства, которое могло бы объяснить это снижение в определённые сроки.

Параллельное снижение заболеваемости скарлатиной и ревматической лихорадкой само по себе является веским доказательством против стандартной версии. В официальных отчетах оба заболевания связывают с одним и тем же микроорганизмом, и оба заболевания снижались одновременно в одних и тех же популяциях и на протяжении десятилетий, без вакцины против какого-либо из них и до того, как антибиотикотерапия для обоих заболеваний получила широкое распространение.

Стандартная версия не предлагает механизма снижения заболеваемости без изменения микроорганизма, которое не подтверждается лабораторными данными. Изменилась среда, в которой был обнаружен микроорганизм: жилье, в котором спали дети, пища, которую они ели, и часы их работы. Микроорганизм не изменился; изменились дети, у которых он был обнаружен.

Две болезни, которые отступили вместе с окружающей средой.

Последней крупной вспышкой бубонной чумы в Западной Европе стала Великая чума в Марселе в 1720 году, унесшая жизни примерно 100 000 человек в городе и его окрестностях.²⁰ После 1720 года в Западной Европе не повторялись эпидемии чумы сопоставимого масштаба. Болезнь не исчезла во всем мире. Она сохраняется в очагах распространения в Центральной Азии, некоторых частях Африки и на юго-западе США. В Европе же она прекратилась.

Никакая вакцина не сыграла роли в упадке чумы в Европе. Вакцина против чумы, обладающая ограниченной эффективностью и используемая только при высоком риске профессионального заражения, была разработана в конце XIX века, более чем через столетие после того, как чума уже покинула Европу.

Прямые экспериментальные данные подтверждают то, что следует из европейских исследований. В 1945 году научно-исследовательское подразделение ВМС США при Калифорнийском университете в Беркли провело эксперименты по инокуляции заключенных в тюрьме Сан-Квентин. Примерно двести заключенных вызвались добровольно; пятьдесят из них были отобраны и им непосредственно ввели Yersinia pestis — бактерию, которую стандартное описание определяет как возбудителя чумы.

Ни у кого из них не развилась чума. Некоторые сообщали о болях в руках и головных болях через два дня после инъекций.²¹ Самая прямая попытка передачи, зафиксированная в собственных исследованиях этой парадигмы, проведенная с использованием идентифицированного в рамках парадигмы возбудителя на пятидесяти здоровых взрослых, не привела к заболеванию.

Стандартная версия предлагает несколько возможных объяснений европейского упадка, включая постепенную замену черной крысы ( Rattus rattus ) бурой крысой ( Rattus norvegicus ), чьи гнездовые привычки сократили контакт грызунов с жилыми помещениями людей; улучшение жилищных условий, лишившее крыс доступа в эти помещения; и карантинные протоколы в портах, включая венецианские и марсельские лазареты, где подозрительные суда содержались в принудительной изоляции в течение сорока дней.

Ни одно из этих решений не является фармацевтическим вмешательством. Все они представляют собой формы гражданского строительства в широком смысле: жилищное строительство, регулирование торговли, санитария. Условия, поддерживавшие эпидемию, исчезли, и вместе с ними уменьшилась и заболеваемость.

Последняя крупная эпидемия желтой лихорадки в Соединенных Штатах произошла в Новом Орлеане в 1905 году и унесла жизни примерно 452 человек.²² Более мелкие вспышки происходили в начале того десятилетия и в последние десятилетия XIX века. Эпидемия в долине Миссисипи в 1878 году унесла жизни более 20 000 человек. После 1905 года желтая лихорадка перестала быть эпидемическим заболеванием в Соединенных Штатах.

Вакцина против желтой лихорадки была разработана Максом Тейлером в 1937 году и вскоре после этого получила лицензию. К 1937 году желтая лихорадка отсутствовала в Соединенных Штатах более трех десятилетий. В исторических источниках снижение заболеваемости связывают с борьбой с комарами, в частности, с устранением мест размножения комаров Aedes aegypti путем осушения, обработки стоячей воды маслом и установки сеток на окна и двери.

Комиссия Уолтера Рида по борьбе с желтой лихорадкой на Кубе в 1900 году определила комара как переносчика болезни; Уильям Горгес проводил кампании по искоренению болезни в Гаване, а позже в Панаме, где эти кампании позволили завершить строительство канала, который в предыдущие десятилетия потерпел поражение от французов. Кампании оказались эффективными, и болезнь исчезла. Вакцина появилась десятилетия спустя, после того как желтая лихорадка уже была искоренена в местах, где проводилось вакцинирование.

Обе болезни исчезли из индустриально развитого мира, поскольку условия окружающей среды, которые их поддерживали, были устранены в результате деятельности человека. Существующие сейчас вакцины против обеих болезней были разработаны после их искоренения и не могли бы их создать.

Паразит и неправильно обозначенные лихорадки

Трихинеллез, который, согласно общепринятой версии, вызывается паразитом Trichinella spiralis в недостаточно прожаренной свинине, сократился благодаря регулирующим и сельскохозяйственным мерам. Федеральный закон об инспекции мяса 1906 года установил обязательную инспекцию скотобоен в Соединенных Штатах.²³ Скармливание свиней отходам – распространенная практика, являвшаяся основным путем передачи паразитов – постепенно регулировалось и в конечном итоге было исключено из коммерческого производства. Механическое охлаждение позволило повсеместно замораживать свинину, что убивает паразита. Просвещение населения о температурах приготовления пищи продолжалось на протяжении всего столетия.

Вакцина против трихинеллеза не была разработана. Распространение заболевания сократилось благодаря сочетанию инспекций, регулирования кормления, использования холодильников и методов приготовления пищи. Это своего рода инженерные решения, примененные к пищевой системе.

В течение XIX века значительная часть детской и взрослой смертности регистрировалась по категориям, которые впоследствии были упразднены: «лихорадка», «пятнистая лихорадка», «нервная лихорадка», «гнилостная лихорадка», «застойная лихорадка», «перемежающаяся лихорадка». Эти обозначения составляли значительную долю смертей в таблицах смертности XIX века. К середине XX века большинство из них исчезло из статистики смертности. Частично это связано с переклассификацией в более специфическую номенклатуру. Остальная часть исчезновения — это просто исчезновение.²⁴

Честно говоря, категория «лихорадка» скрывала за собой смесь заболеваний, некоторые из которых впоследствии были переименованы, некоторые исчезли, а некоторые были включены в другие категории. Какими бы ни были эти лихорадки, совокупное бремя, которое они накладывали на смертность в XIX веке, исчезло в течение тех же десятилетий, в тех же самых группах населения, благодаря тем же самым инженерным мерам, которые привели к снижению заболеваемости упомянутыми выше болезнями. Ни вакцинация, ни лекарственные препараты не были задействованы.

Проказа в развитых странах

Проказа, ныне известная в стандартной литературе как болезнь Хансена, сократилась с пика в средневековой Европе, когда число случаев оценивалось в сотни тысяч, до фактического искоренения в Западной Европе к шестнадцатому веку.²⁵ Снижение заболеваемости произошло примерно за триста лет, в период, когда не существовало специфического медицинского лечения и не была разработана вакцина.

Бактерия, которую медицина идентифицирует как причину проказы, никогда не выращивалась в лабораторных условиях. В обширном обзоре, опубликованном в мае 2025 года в журнале Frontiers in Microbiology, признается, что Mycobacterium leprae «остается некультивируемой в чистых средах, что продолжает препятствовать исследованиям проказы».²⁶ Рецензенты изучили семьдесят восемь исследований, охватывающих 152 года с тех пор, как Герхард Хансен впервые обнаружил эту бациллу в Бергене в 1873 году. Каждое историческое утверждение об успешном культивировании на средах на основе яиц или синтетических средах оказалось невоспроизводимым, или же выращенный организм оказался совершенно другой микобактерией.

Второй постулат Коха требует, чтобы микроорганизм был выделен из больного хозяина и выращен в чистой культуре. Этот постулат никогда не был выполнен для M. leprae. Сам Хансен пытался передать инфекцию в двенадцати последовательных экспериментах на животных, все из которых потерпели неудачу. Его тринадцатая попытка, прививка в глаз пациентке по имени Кари Нильсдаттер Спидсёен в 1879 году без ее согласия, привела к обвинительному приговору, который стоил ему должности в больнице, и также не привела к передаче инфекции.

Норвежские исторические данные представляют собой наиболее достоверный естественный эксперимент по передаче проказы, доступный где бы то ни было. В период с 1857 по 1895 год приблизительно от ста шестидесяти до двухсот скандинавских больных проказой эмигрировали в норвежские фермерские общины Миннесоты, Айовы и Висконсина. Доктор Дж. Х. Холмбо из Бергенской больницы для больных проказой посетил эти поселения в 1864 году и сообщил, что состояние здоровья переселенных пациентов улучшилось после переезда, а один случай полностью выздоровел.

Профессор Уильям Боек из Кристиании провел повторный визит в 1869–1870 годах и подтвердил эту закономерность. В отчете Службы общественного здравоохранения США за 1942 год, посвященном более длительному периоду, зафиксировано следующее: за первые пятьдесят лет в скандинавских поселениях не было зарегистрировано новых случаев заболевания; семь случаев произошли в период с 1895 по 1916 год, почти все в семьях завезенных больных; С тех пор подобных случаев не наблюдалось.²⁷

В рецензируемом эпидемиологическом исследовании, посвященном более широкому спаду заболеваемости в Норвегии и опубликованном в 2002 году в Международном журнале эпидемиологии , был сделан вывод, что одной лишь норвежской политики изоляции недостаточно для объяснения падения заболеваемости и что следует также предположить автономное снижение передачи инфекции, отражающее улучшение условий жизни.²⁸ Пациенты, бактерии и тесные семейные контакты оставались неизменными; изменилась лишь ситуация. Передача инфекции не следовала за пациентами через океан.

Институциональная трактовка предлагает несколько объяснений средневекового европейского упадка, включая изоляцию больных в лепрозориях (по оценкам, на пике эпидемии по всей Европе действовало около 19 000 таких учреждений), улучшение питания после постепенного восстановления после демографического шока, вызванного Черной смертью, и изменения в составе родственных бактерий, циркулирующих в средневековом населении.

Контекст, основанный на особенностях местности, проще. Проказа процветала в условиях перенаселенности, плохого питания и постоянного тесного контакта между людьми. По мере того, как европейское население постепенно улучшало питание и жилищные условия в позднем средневековье и раннем Новом времени, условия, которые ранее были благоприятными, перестали быть таковыми.

Была предпринята попытка создания современной вакцины против проказы, но она не получила широкого распространения. Дальнейшее снижение заболеваемости проказой в развитых странах в XX веке произошло без вакцины, по тем же причинам, которые привели к снижению заболеваемости другими болезнями, обсуждаемыми в этом эссе. Болезнь, которая определяла средневековую Европу, сейчас настолько редка в Соединенных Штатах, что большинство врачей завершат свою карьеру, так и не столкнувшись ни с одним случаем.

Включение проказы в этот список служит определенной цели. Это заболевание исчезло из Западной Европы за столетия до появления микробной теории [и ее аналога — теории рельефа местности], и задолго до того, как к нему можно было бы применить вакцинацию или медикаментозное лечение.

Снижение заболеваемости нельзя объяснить какими-либо медицинскими мерами, поскольку никаких медицинских мер тогда не существовало. Это наглядная демонстрация того, что происходит, когда условия жизни населения улучшаются с течением времени: рельеф местности меняется медленно, на протяжении столетий, и условия, которые он поддерживал, отступают вместе с ним. Направление очевидно.

Шаблон для расчета тиража за вакцины

Двенадцать заболеваний следуют единой схеме. Распространенность того или иного заболевания возрастает в период индустриального перехода, когда население переселяется в города, пьет загрязненную воду, дышит загрязненным воздухом, работает сверхурочно, потребляет все больше фальсифицированной пищи и воспитывает детей в жилье, спроектированном для максимизации арендной платы, а не здоровья.

Заболеваемость достигает пика в самые тяжелые годы этого перехода и снижается по мере того, как переход корректируется за счет санитарной инфраструктуры, жилищных норм, трудовой реформы, улучшения питания, инспекции мяса, борьбы с переносчиками болезней и постепенной замены индустриальной антисанитарии промышленной инфраструктурой.

Медицинское вмешательство, если оно вообще существует, происходит в конце кривой. Иногда оно происходит после того, как кривая уже достигла своего минимума. В других случаях оно происходит спустя десятилетия после того, как заболевание фактически исчезло из популяции, которой оно было назначено. Вмешательство незначительно по сравнению с инженерно-строительным эффектом, который ему предшествовал, и именно вмешательству приписывают весь спад.

Это шаблон. Он был создан на основе двенадцати заболеваний, описанных выше, для которых не существовало вакцины или существовала лишь поздняя и ограниченная вакцина, что затрудняло определение причинно-следственной связи. Затем он был применен к заболеваниям, для которых вакцины существовали. Кривая смертности от кори в Соединенных Штатах уже снизилась более чем на девяносто восемь процентов до введения вакцины в 1963 году.²⁹

Кривая смертности от полиомиелита снижалась еще до появления вакцины Салка в 1955 году, а резкое падение заболеваемости полиомиелитом после введения вакцины произошло на фоне существенных изменений в определении случаев заболевания в середине и конце 1950-х годов, включая переклассификацию многих случаев, ранее учитываемых как полиомиелит, в такие категории, как «асептический менингит» и «вирусный менингит». Кривая смертности от коклюша существенно снизилась еще до того, как цельноклеточная вакцина против коклюша получила широкое распространение.

Дифтерия следует той же схеме, но с одним важным нюансом. Смертность от дифтерии в Англии и Соединенных Штатах снижалась на протяжении десятилетий еще до появления антитоксина против дифтерии в 1890-х годах и до появления токсоидной вакцины в 1920-х годах. Антитоксин оказывал измеримое влияние на летальность после того, как заболевание уже развилось у пациента, что отличается от длительного снижения числа случаев заболевания

Эти два фактора часто смешивают в институциональных отчетах. Токсоидная вакцина появилась на самом дне кривой смертности, которая падала на протяжении десятилетий, связанных с гражданским строительством. Современная детская вакцина вводится против заболевания, которое гражданское строительство уже отодвинуло на второй план до появления вакцины, и вся заслуга в снижении смертности приписывается токсоиду.

По каждому из заболеваний, в которые проводилась вакцинация, опубликованные графики смертности показывают значительное снижение, предшествовавшее вакцинации, зачастую на десятилетия. Вакцины появились почти на самом дне кривых, которые уже начали падать. Затем вакцинам приписали именно снижение этих кривых.

Читатель, держа в уме двенадцать случаев, описанных в этом эссе, приобретает непреклонную точку зрения. Каждое последующее утверждение об успехе вакцины проверяется на соответствие этому шаблону. Когда кривая начала падать? Какие инженерно-технические меры были приняты в тот период? Когда появилась вакцина относительно падения? Какая доля снижения произошла до внедрения вакцины? На эти вопросы данные о смертности дают прямые ответы в опубликованной статистике самих органов здравоохранения. Ответы не оспариваются. Их просто не преподают.

Причина, по которой их не преподают, заключается в том, что шаблон является центральной опорой претензий индустрии вакцинации на общественное признание. Если гражданское строительство привело к значительному снижению заболеваемости, то индустрия вакцинации мало чем может похвастаться. Двенадцать болезней, описанных в этом эссе, исчезли без вакцин. Болезни, получившие вакцины, исчезали по тем же кривым и по тем же причинам, и вакцины были введены в условиях, которые гражданское строительство уже устранило из жизни детей.

Ответ отрасли на этот вызов заключается не в анализе кривых смертности, а в изменении системы сравнений. Смертность заменяется заболеваемостью как показателем успеха. Там, где заболеваемость также оказывается неудовлетворительной, система сравнений снова переходит к госпитализации. Там, где госпитализация оказывается неудовлетворительной, окончательный отход заключается в контрфактическом утверждении — неизмеримом утверждении о том, что смертность и заболеваемость снова бы возросли без вакцинации.

Каждая замена отдаляет аргумент от опубликованных данных о смертности и приближает его к утверждениям, которые невозможно проверить. Опубликованные данные о смертности — это отправная точка аргументации, и именно с них она должна закончиться.

Двенадцать заболеваний, описанных в этом эссе, при отсутствии вакцины или при наличии лишь поздней и ограниченной вакцины, доказывают, что снижение смертности от болезней в индустриальную эпоху было нормальным результатом гражданского строительства. Утверждение о том, что вакцинированные болезни развивались по другому механизму, требует доказательств, которые не были представлены.

Родитель, который спросит педиатра, как выглядела кривая смертности от кори до 1963 года, в большинстве случаев не получит ответа. Родитель, который спросит, какая доля снижения детской смертности в Америке в XX веке была обусловлена ​​фильтрацией воды, улучшением жилищных условий и трудовой реформой, в большинстве случаев также не получит ответа. Информация не является конфиденциальной.

Графики есть в учебниках по истории общественного здравоохранения. Данные содержатся в опубликованной статистике Центров по контролю и профилактике заболеваний. Решение не обучать этим графикам специалистов, которые рекомендуют график вакцинации, — это решение, которое сохраняет целостность системы зачета баллов.

Кривые смертности и история гражданского строительства задокументированы в государственных документах правительств, которые их создали. Хронология, сопоставляющая эти два показателя, — это вопрос простых арифметических вычислений. Вопрос в том, почему эти вычисления не преподаются вместе с графиком вакцинации.

Как это объяснить шестилетнему ребёнку

Представьте себе город, где водопроводный кран в парке грязный. Каждое лето дети, которые пьют воду из этого крана, заболевают. Некоторые из них умирают.

Долгое время взрослые жители города работали над этой проблемой. Они копали колодцы глубже. Строили фильтры. Ремонтировали трубы. Вешали табличку с надписью «Не пейте воду из-под крана». Обучали кого-то проверять воду каждую неделю. Постепенно, на протяжении многих лет, всё меньше и меньше детей болели.

В итоге, почти никто из детей больше не болеет.

Однажды летом, когда дети почти перестали болеть, в парк пришёл врач. Он дал всем детям по маленькой таблетке. Врач сказал: «Эта таблетка предотвратит ваше заболевание от воды».

В том году ни один ребенок не заболел.

Врач говорит: «Видите? Моя таблетка подействовала. Таблетка остановила болезнь».

В газете выходит статья. В статье говорится, что таблетка, выписанная врачом, спасла детей города.

Но дети уже были в безопасности. Вода была чистая. Колодцы глубокие. Трубы работали. Табличка висела. Таблетка не помогла. Помогла вода.

То, что произошло в городе, — это то же самое, что произошло с двенадцатью болезнями, которые раньше уносили жизни многих детей. Долгое время взрослые чинили воду. Они чинили дома. Они чинили еду. Они устанавливали график работы для детей. Болезни исчезли. В конце концов, появился человек с вакциной и сказал: «Моя прививка сделала это».

Вакцина появилась поздно. Взрослые проделали всю работу.

Когда вам говорят, что вакцина спасла детей, первый вопрос, который следует задать: когда болезнь начала отступать и что тогда решали взрослые?

Если болезнь уже отступала, значит, это сделали взрослые. А не вакцина.

https://expose-news.com/2026/11/16/diseases-that-vanished-without-vaccines/

Комментарии

Популярные сообщения